четверг, 6 апреля 2017 г.

Удивительный рассказ о нашем будущем без книг

Сегодня встретить людей, которые много читают, - большая редкость. Многим из нас читать некогда, некогда думать, некогда давать волю своему воображению, некогда наслаждаться языком, стилем, историей. Все откладываем и откладываем. Представьте себе, что будет, когда суетливый ритм жизни и прогресс приведет к тому, что литература перестанет быть нужной, отомрет и останется только в сердцах преданных людей?
Современный  писатель Майк Гелприн написал удивительное рассказ «Свеча горела», где описал подобную ситуацию. Прочитайте его.   А вечером после работы подойдите к книжной полке, выберите что-то интересное и почитайте.



***
Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем.
— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. —  Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим.
      В эту ночь Андрей Петрович не спал. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрылись, филологи один за другим переквалифицировались, кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень.
Максим позвонил в дверь ровно в десять.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. —  С чего бы вы хотели начать?
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце ХХ века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика, физика высоких энергий. А литература отошла на задний план.  В ХХІ веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать.
Андрей Петрович замолчал.
— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете…  Литература была тем, что формировало умы.  Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что.  Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу. Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…
— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела. У меня невысокая зарплата. Но я могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он.
— Литература это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте. Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл.  Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив.
Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос.  Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз.
Следующие несколько дней прошли как один скверный сон.  Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли?
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну,  этого, твоего, который к тебе ходил.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри.
— Ты что ж, в самом деле не знаешь?  Новости посмотри, об этом повсюду трубят.
Андрей Петрович не помнил, как добрался до компьютера,  пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.
«Уличён хозяевами в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы.  Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».
Андрей Петрович на негнущихся ногах прошагал на кухню. Колени подломились. Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота. Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить.
Андрей Петрович протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.
Звонок в дверь застал его на полпути к плите.  На пороге стояли двое детей. Мальчик  и девочка.
— Вы даёте уроки литературы? —  спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра.
Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса. Он велел передать. Перед тем, как он… как его…
— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.
 Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.

— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

1 комментарий: